Закат Европы (1918)
<
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
23.03.14 11:05

 

Характерно, что исследование рождения и смерти трагедии, создание нового образа осуществления античной «гармонии» как двойственно-противоречивой по времени практически совпадает с исследованием «вырождения» ренессанского классицизма, то есть с открытием барокко, которое в настоящее время понимается как раз как идеальный образец противоречивой гармонии. Ницше же, существенно трансформируя образ и понимание классического, обнажая двойственность классики, практически не задерживался на осмыслении этой двойственности в себе, но напряженно всматривался в возможности, открытые непосредственным обращением к «первоистокам». На фоне общеромантического тяготения к «первоистокам» в сочетании с отказом от риторического традиционализма сочинение Ницше откровением вовсе не выглядит, однако, сама логика «Рождения трагедии», положения, основания и выводы опыта интуитивного познания традиции (многие из которых самим Ницше позднее были отвергнуты) наследуются и трансформируются культурой XX в. Тема принципиальной ненаследуемости античной классики (ни в ее двойственной полноте, ни в самобытности античного дионисийства), отделенности античной традиции от западной достигает своего предела в «Закате Европы» (1918) Шпенглера. А «дионисическое» и «аполлоническое», как известно, бесконечно толкуются и перетолковываются в литературе и культуре нашего столетия. Возможность окончательного выхода за пределы классики — это главный бесовский соблазн, уготованный для XX в., но, при некоем преображении дионисийская музыкальность в ее противостоянии индивидуальному началу становится точкой отсчета для отказа от «ненужного я», моментом преодоления гипертрофированной личностности, то есть, в конечном итоге, преодоления той ориентации на индивидуализм, который был характерен для романтического сознания. Ведь в «Рождении трагедии...» «дионисическое» и «аполлоническое» противоборствуют и взаимодополняют друг друга не только как воплощение рационального и иррационального. Изначальный Аполлон для Ницше — это «просветляющий гений principii individuacionis, при помощи которого только и достигается истинное спасение и освобождение в иллюзии», а в Дионисе «разбиваются оковы плена индивидуации, и широко открывается дорога к Матерям бытия, к сокровеннейшей сердцевине вещей». Впрочем, и «аполлоническое» начало, как бы теряя связь с индивидуацией, превращается в своеобразную эмблему рационализированного классицизма XX века.

 

Последнее обновление 13.08.14 11:37
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика