В творчестве Гумилева, Ахматовой, Мандельштама
<
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
29.03.13 10:53

Повышенный интерес к вещи обозначился еще в русском акмеизме — в творчестве Гумилева, Ахматовой, Мандельштама. Впоследствии эта тенденция, обретя некоторую утрированность, которую Л.Шпитцер обозначил как «хаотическое перечисление», ярко проявилась в творчестве многих поэтов ближе к середине столетия. В мировой культуре начала XX в. понятие вещи полнилось воистину бытийным смыслом, и чем больше устремлялся человек от теплоты повседневного быта в идеальный, но холодный мир Утопии, тем более склонен он был сакрализовать вещь как таковую. «Преходящее всюду погружается в глубокое бытие. ...Все формы здешнего не только следует принимать ограниченными во времени, но по мере наших сил переводить их в те высшие планы бытия, к которым они сами причастны. ... Все здешние явления и вещи должны быть поняты нашим внутренним разумом и преображены... потому что задача наша — так глубоко, так страстно и с таким страданием принять в себя эту преходящую бренную землю, чтобы сущность ее в нас "невидимо" снова восстала» ,— писал Рильке в 1925 г. Тремя годами раньше М.Пришвин (все еще не оцененный как мыслитель) записывает в дневнике: «Я предлагаю... для будущей огромной синтетической работы художественного сознания воспользоваться и моим "этнографическим" методом... Сущность его состоит в той вере, заложенной в меня, что вещь существует и оправдана в своем существовании...

Поэтому вещь нужно описать точно (этнографически) и тут же описать себя в момент интимнейшего соприкосновения с вещью... это-то и нужно, чтобы открылся путь. Он мне открывается в работе искания момента слияния себя самого с вещью, когда видимый мир оказывается моим собственным миром» .

 

 

 


 

 

 

Последнее обновление 11.08.14 10:06
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика