С «религиозным» толкованием романа
<
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
11.01.14 10:41

 

Из трех типов личностного (совестливого и сознательного) восприятия мира, описанных в романе, Генерал представляет тот, что основан на убеждении, будто все, даже самое ужасное, можно вынести. Это концепция зла резко конкретизированная и даже «овеществленная» — она непосредственно связана с ужасными вещами, совершаемыми в романе людьми, и не только по приказу Генерала. Эти ужасные вещи оказываются в некотором смысле внеположенными по отношению к воплощающей зло фигуре, — коль скоро ключевым для образа становится утверждение о том, что все можно и нужно ады терпеть, — проявляющей определенную пассивность. Зло предстает как своеобразный субъектно-объектный комплекс: совершенный поступок приобретает независимое от совершившего его человека бытие и возможность для обратного воздействия на этого человека. Кроме того, объективируясь, зло становится частью, чертой, «краской» мироздания. Пассивность зла позволяет объективированному поступку приобрести столь значительную независимость, что она становится качественной, и плоды его могут оказаться чуждыми зла, — в конце концов, об этом, а не только о том, что сатана может узурпировать легенду о Боге, говорит Фолкнер, сделав именно Генерала отцом Капрала, вроде бы, представляющего в «Притче» Христа.
Анализ этого фрагмента устных пояснений Фолкнера к своему роману обнаруживает в них актуализацию литературного приема, блистательно использованного Данте: автокомментарий не расшифровывает аллегорию, а «надстраивает» еще один дополнительный уровень смысла. Поставленный в контекст литературы XX в., автокомментарий подчеркивает не столько глубину и множественность смыслов (как у Данте), сколько их произвольность, при этом, не просто расширяя значение текста, но взрывая его целостность. Характерен ответ Фолкнера на вопрос о символическом значении занимающего большое место в романе рассказа о лошади. В силу своей подробности и особого положения в тексте, этот рассказ «просится» на роль «ключа» к основному повествованию. В сложном комплексе пронизывающих его сквозных мотивов присутствует и чудо, и непостижимость (человеческих поступков, судьбы, и т.д.), явно резонирующие с «религиозным» толкованием романа в целом. Однако Фолкнер довольно решительно отвергает предположение об иносказательном наполнении вставного эпизода и утверждает, что это «просто» еще один пример борьбы между наделенным сознанием человеком и окружающим его миром. Сама же чудесная лошадь оказывается только предметом любви, своей очевидной недостойностью вскрывающим ущербность человеческой души, не способной на иную любовь. По видимости это сужение смысла рассказа о лошади, но, по сути, Фолкнер настаивает на совершенно самостоятельном, отдельном от остального повествования целостном его прочтении.

 

Последнее обновление 12.08.14 08:59
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика