Роман У.Фолкнер «Притча»
<
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
11.01.14 10:22

 

Перспективной для рассматриваемого сложного комплекса проблем оказывается притча, имеющая, в отличие от аллегории, жанровую природу и не столь неоднозначная как аллегорический роман. Ее преимущество заключается в большей наглядности и выразительности образного плана и меньшей синтагматической развернутости и внятности плана переносного. Отсюда большая ее пластичность и созвучность миметической концепции литературы и способность органически (а не от противного, не через проблематизацию формы) выражать сложные и неоднозначные идеи. Не случайно, достаточно показательный для рассматриваемой проблематики роман У.Фолкнер называет «Притча» («Fable», 1954). На первый взгляд это название кажется обманчивым, поскольку повествование строится по рассмотренной выше модели аллегории с претекстом. Причем в данном случае модель как бы возвращается к архетипу: в качестве претекста используется Евангельская история. Эффект построен на сходстве и не-совпадении рассказываемой истории с евангельской, в результате, на протяжении всего романа читатель не совсем уверен, но подозревает, что перед ним развертывается рассказ о Втором Пришествии. Сомнение читателя так и не разрешается, и он, как и в иных, рассмотренных выше случаях, получает право «собственной» интерпретации текста: он может либо абстрагироваться от расхождений, либо, наоборот, сконцентрироваться на них, исходя из того, желает ли он видеть в романе Фолкнера версию Второго Пришествия.
Понимание притчи часто зависит от сопутствующего ей комментария, причем, учитывая эпоху и контекст «Притчи» Фолкнера, речь может идти только об автокомментарии. Пояснения, которые Фолкнер в разные моменты давал относительно замысла романа, отчасти проясняют, а отчасти и затрудняют его понимание. Он дважды назвал свою книгу «tour de force», как будто подтверждая, что речь в ней действительно идет о Втором Пришествии. Однако сделанное затем уточнение — в основе романа лежит «идея и надежда, невыраженная мысль о том, что Христос явился дважды, был распят дважды, и может быть, у нас остался всего один шанс»4, — приводит в замешательство. Замешательство, которое усиливают рассуждения о Генерале: это Сатана, которого боится Бог, потому что тот может узурпировать легенду о Боге и отбросить Бога. Подобную концепцию трудно согласовать с традиционными христианскими представлениями, из которых, казалось бы, должна исходить история о Втором Пришествии. Но именно это смещение заставляет внимательнее присмотреться ко всему, что Фолкнер говорит о замысле романа. Тем более что в рамках рассуждения о Генерале автор дает в высшей степени значимую характеристику зла (если, конечно, принять на веру авторское утверждение о дьявольском начале, воплощенном в образе Генерала).

 

Последнее обновление 12.08.14 08:59
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика