Немецкий человек как симптом
<
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
17.03.13 16:38

Точнее всего о рассматриваемой закономерности можно было бы сказать названием одного из эссе Роберта Музиля: «Немецкий человек как симптом» — разумеется, убрав ограничительный эпитет, так как речь идет не об одних немцах.«Весь человек» классического реализма исчезает, а на его место в литературе XX в. приходит именно «человек как симптом», освобожденный от многих индивидуальных «свойств», зато аккумулирующий в себе время и действительность, как бы очищенные от всего случайного.
Такого рода типизация выражает изменившийся подход к проблеме человека, обозначая еще одну грань между культурой XIX и XX вв. Подход, наиболее укоренившийся в культуре XX в., прекрасно охарактеризовал Музиль в 1921 г. в эссе «Нация как идеал и как действительность»: «Я думаю, что пережитое с 1914 г. научило многих, что человек с эстетической точки зрения — это нечто почти бесформенное, неожиданно пластичное, на все способное... Добро и зло колеблется в нем, как стрелка чувствительнейших весов. Предположительно в этом смысле все станет еще хуже»58.


Примечательно, что с усилением колебаний на «чувствительнейших весах» усиливались и попытки литературы в «бесформенном» отыскать существенное, в «пластичном» — то, что подчиняется неким универсальным законам. Осуществляясь очень по-разному, эта установка прослеживается в литературе на всем протяжении XX в.: от «Верноподданного» (1912) Генриха Манна, написанного в разгар «художественной революции», к которой писатель непосредственно причастен не был, до «Постороннего» Камю, «Последней ленты Крэппа» и «Конца игры» Беккета, романов Кортасара, Кэндзабуро Оэ, Гол- динга.

 

 

 

 


 

 

 

Последнее обновление 10.08.14 09:27
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика