Cлова из XXIII книги «Одиссеи»
<
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
12.06.14 08:49

 

При всем том, что внешне возвращение Блума домой мало напоминает возвращение Одиссея, ситуационное соответствие налицо. Как и Телемах Одиссею, Стивен помогает Блуму утвердиться в своем доме, хотя свидетельство его триумфа — лишь завтрак в постели, который принесет ему Молли. Как и Одиссей он многому научился за время своего пути. Теперь — «Он отдыхает. Он странствовал». Семнадцатый эпизод «Улисса», в котором Блум вернулся на свою Итаку, завершается черным кружком, означающим «конец». По замыслу Джойса он должен был вызвать в памяти слова из XXIII книги «Одиссеи»: «Сон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий» (перевод В.Жуковского).
Но хотя герои «Улисса» постоянно находятся в пути, само их движение разбито на отдельные, по сути своей статичные, отрезки-эпизоды, каждый из которых определяется специфическими признаками и координатами. Как видно из черновых набросков к роману, его текст и составлялся из отдельных фрагментов со своими собственными идеями и фразами. Результат, однако, поражает своей продуманной цельностью. «Одиссея» и помогла определить стержень фрагментарной композиции «Улисса», придать ей геометрическую законченность, на что сразу же обратили внимание такие литературные авторитеты как В.Ларбо, переводивший «Улисса» на французский язык, Э.Паунд, увидевший в гомеровской корреспонденции необходимое «конструктивное средство», Т.С.Элиот, который в упоминавшейся статье «Улисс», порядок и миф» оценил параллель с «Одиссеей» как новый способ сделать современный мир доступным для искусства.
В видениях Блейка, которому существа из идеального мира являлись в комнатушке, пропахшей индийским чаем и поджаренной на сале яичницы, Джойс увидел «первый случай в истории мира, когда Вечность говорит устами простоты». Тому же принципу сопряжения бытовых подробностей с вечностью следовал Джойс. У него были основания сказать, что, если Дублин исчезнет с лица земли, его можно будет восстановить по этой книге. Но натурализм перерастал в мифологизм, и великие тени, подобные тем, что посещали Блейка (среди них был и Гомер), переводили «здесь и сейчас» в регистр «везде и всегда». Дублин оказывался символом всякого Города, Блум — всякого странника, Молли — всякой ожидающей женщины.
Сопряжение частного и всеобщего, на котором держится замысел «Улисса», определяет характерное для XX в. отношение к мифологическому прообразу. Найденные в нем ситуационная близость, структурообразующий принцип относятся к области поэтики, а не «идейной близости», характерной для массового сознания. Для сознания художественного важна семантическая исчерпанность, «отработанность» древнего искусства (что отмечал Джойс по отношению к греческой драме), статичность мифа, отсылка к которому сообщает универсальный смысл современному материалу.

 

 

Последнее обновление 13.08.14 11:41
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика