Дневник сельского священника
<
Оценка пользователей: / 1
ПлохоОтлично 
02.01.14 12:24

 

Он не отрицает того, что за догматом стоит истина и что предложенная им аллегория прикосновенна этой истины, он заставляет читателя почувствовать, что истина значительно глубже и сложнее, чем человек может себе представить, а жизнь бесконечно богаче любых условно-обобщенных умозаключений. Уместно вспомнить, что именно «претекстуальное», выработанное в христианском контексте, построение аллегории наиболее отчетливо выявляет одну из принципиальных ее особенностей: соотнесенность с истиной. Содержание аллегории исторически мыслилось не как «значимое» или «значительное», а как «истинное». Бернанос и в названном и в других своих романах обращается к аллегории именно по этой причине: без лишних слов он указывает на то, что пишет об истине. Смысловая размытость, невозможность словесного оформления переносного плана его аллегорий является единственно возможной для XX в. формой утверждения присутствия в мире истины.
«Дневник сельского священника» (1936), отражающий напряженные раздумья Бернаноса над возможностью, «функцией», границами и формами святости в новую эпоху, предлагает интересное соединение в тексте символа и аллегории. Автор отталкивается от представления о том, что святость связана со страданием, и задается вопросом: может ли болезнь стать подвижническим подвигом? На этом уровне текст представляет собой бесспорную аллегорию с использованием структур житийного претекста. Однако, выстраивая изобразительный план аллегории — условную ситуацию, которая должна показать, в каком случае это возможно, — Бернанос прибегает к символизации болезни. Роман воссоздает и «болезнь века» — неверие — и болезни, которыми страдают души прихожан. В результате получается сложный и парадоксальный образ: болезнь священника символически подтверждает, что он принял на себя «болезни» мира. Но при этом сам символ носит характер чисто художественный, без примеси религиозного начала, а к истине имеет хоть какое-то касательство только аллегория. Болезнь в своей безжалостной материальности, физической ограниченности, окончательно связывает символ с «посюсторонним» опытом. Жестче, чем в любом другом романе, Бернанос показывает, что на деле означает представление о трансцендентности духовного опыта; аллегория, как уже говорилось, построена на разрыве между изобразительным и понятийным планами, символ же демонстрирует органическое единство формы и содержания. Выбор художественных средств и распределение их функций проясняют замысел художника: даже подвиг святого, творимый ради высшей, божественной истины, лежит целиком и полностью в земном измерении бытия и совершается в неумолимом одиночестве.

 

Последнее обновление 12.08.14 08:59
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика