Ж.Бернанос | зарубеж литра
Ж.Бернанос
<
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
02.01.14 12:19

 

Не меньшее значение для «католического романа» имел столь же почтенный, правда уже восходящий к аллегорезе — в христианском контексте, традиции аллегорического толкования Библии — обычай задавать в качестве опоры для переносного значения аллегории некий второй, смыслообразующий текст. В случае «католического романа» текст этот носит характер элементарный и сводится к конкретным религиозным догмам. Причем условно-текстуальный характер догматика приобретает именно в рамках культуры XX века, поскольку она перестает видеться всеобщим наследием «подлинно верующих». В прежние времена, когда догматы воспринимались как абсолютно истинные, они просто составляли понятийный план аллегорического образа, не нуждаясь в оговорках относительно своего конкретного словесного оформления. Даже после XVI века, когда это оформление было однозначно закреплено, едва ли осознание его условности до XX века когда-нибудь достигало настоящей остроты.
Воистину бесстрашен в своих размышлениях над догматикой был Ж.Бернанос. Наиболее «острый» подход к традиционному догмату и проблеме его толкования он предлагает в «Новой истории Мушетты» (1937). Самоубийство, не переставая быть смертным грехом, открывая героине лишь черную бездну, становится, одновременно, единственным доступным ей способом пробуждения от беспамятства почти животной жизни. К рассмотренным выше трансформациям аллегории в свете миметического решения ее изобразительного плана, Бернанос добавляет принципиальную неоднозначность плана понятийного. Автор проблематизирует догмат, подчеркивая условный характер любых конкретных формулировок. Традиционные представления не иллюстрируются, а поверяются изобразительным планом аллегории, то есть функционируют как претекст.
Догматика выявляет условно-аллегорический характер повествования, о котором иначе читатель мог бы и не догадаться. При этом она не может трактоваться как комментарий к миметическому образу; догмат не столько дополняет и проясняет его, сколько входит с ним в столкновение, «высекая» смысл. «Игра» фактически полностью сводится к несовпадению претекста и образа, в этом и состоит в значительной степени искомый «смысл» аллегории. При последовательном сохранении всех формальных признаков аллегории, автор избавляется от ключевого ее элемента: внятного развернутого переносного плана.

 

Последнее обновление 12.08.14 08:59
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика