Древняя тюркская литература
<
Оценка пользователей: / 6
ПлохоОтлично 
25.12.14 12:41

Различные племена, обитавшие в Древности и Раннем Средневековье на обширных пространствах Центральной и Средней Азии, то складывались в крупные, сильные племенные объединения, то вновь распадались. Поэтому литературные памятники этого времени можно рассматривать как общее наследие тюркоязычных народов.

 

Сохранившиеся до наших дней древнейшие памятники написаны руническим, а также манихейским и уйгурским письмом. С принятием тюрками ислама среди них стало распространяться арабское письмо, постепенно вытеснившее уйгурское.

 

Первые памятники рунического письма — надписи на стелах, которые дошли до нас в составе сложных погребальных комплексов древних тюрков. Они условно делятся на орхонские тексты (те, что были найдены в Северной Монголии в бассейнах рек Орхона, Селенги и Толы) и енисейские тексты (найденные в долине Енисея). Орхонскую группу текстов составляют Малая и Большая надписи в честь Кюль-тегина, надписи в честь Бильге-кагана, в честь Тоньюкука, а также Онгинская надпись. К енисейской группе текстов относится ряд более мелких надписей на надгробных камнях, установленных разным лицам.

Тюркские тексты

Несмотря на некоторую диалектную разницу, язык текстов обеих групп в целом един, что свидетельствует о существовании в Древности общетюркского литературного языка и письменной традиции, распространенных на обширной территории Центральной и Средней Азии и Южной Сибири. Орхонские тексты по содержанию связаны с историей крупнейшего центральноазиатского государства — Тюркского каганата, возникшего в середине VI в., но написаны они были во время Восточнотюркского каганата (VIII в.). Енисейские тексты относятся ко времени государства енисейских кыргызов (государство Хагяс).

 

Ритмическая организация орхоно-енисейских текстов напоминает ритмику фольклорного стиха современных тюркских народов, населяющих Алтай и Южную Сибирь, Поволжье, Среднюю и Малую Азию.

 

Надписи в честь Бильге-кагана и Кюль-тегина созданы в VIII в. одним автором, младшим родственником царствующего дома Йоллыг-тегином,и поэтому они несут на себе отпечаток единообразной композиции раскрытия темы. В них описывается исторический период начиная со времени Тюркского каганата, который автор текста изображает как некую «праисторию» тюрков, по первую треть VIII в. Это события, связанные со становлением и укреплением Восточнотюркского каганата: история освобождения тюрков от китайского ига и военные походы с целью расширения и обогащения каганата.

 

Надпись в честь Тоньюкука — советника и предводителя войск трех каганов (автор неизвестен, но существует предположение, что текст сочинен самим Тоньюкуком) изображает в основном те же события, что и надписи в честь Кюль-тегина и Бильге-кагана, однако главное внимание автора здесь уделено описанию заслуг Тоньюкука перед государством — племенным союзом тюрков. Исторические события интересовали авторов надписей прежде всего как фон для создания образов героев тюркского народа и их прославления.

Тематика тюркских текстов

Тексты памятников содержат призывы и обращения к правителям (бекам) и народу способствовать возвышению тюркских каганов. На некоторые части орхонских надписей оказали, очевидно, влияние народные плачи, что подтверждается содержанием заключительной части Большой надписи в честь Кюль-тегина: «Если бы не было Кюль-тегина, все бы вы погибли. Мой младший брат Кюль-тегин скончался, я сам заскорбел. Зрячие очи мои словно ослепли, вещий разум мой словно отупел — я сам заскорбел». Здесь же говорится о том, что после смерти Бумын-кагана и Истеми-кагана, а также Кюль-тегина собралось много плакальщиков, которые плакали и причитали по усопшим. Обычай этот сохранили многие тюркоязычные народы Средней и Центральной Азии и Кавказа.

 

В текстах памятников легко обнаруживаются следы влияния дружинного эпоса, складывавшегося в окружении предводителя войск. Например, в описании участия Кюль-тегина в бою трижды упоминается боевой конь героя: «В самом начале (в первый раз) на [принадлежавшего] Тадыкын-чуру серого коня сев верхом, он напал [на врага]. Тот конь там пал. Во второй раз на [принадлежавшего?] Ышбара-Ямтару серого коня сев верхом, он напал [на врага]. Тот конь там пал. В третий раз на [принадлежавшего] Йегин-Сили-беку снаряженного гнедого коня сев верхом, он напал [на врага]. Тот конь там пал».

 

Эпическая идеализация героев присуща всем текстам орхонских памятников. Исторические правители изображаются в легендарно-эпическом духе: «Когда вверху голубое небо, [а] внизу — бурая земля возникли, между ними возникли сыны человеческие. Над сынами человеческими мои предки Бумын-каган [и] Истеми-каган сели [на царство]». Или: «Они были мудрыми каганами, они были смелыми каганами. Их приказные тоже ведь были мудры, ведь были смелы. И народ, и беки были верны...».

 

В этот период (середина VI в.) Тюркский каганат начинает играть главную роль в политической жизни не только Центральной, но и Средней Азии. Были покорены монголоязычные кидане и тюрки-кыргызы, разгромлены в Средней Азии эфталиты, захвачен Боспор Киммерийский; оба северокитайских государства принуждены были платить дань тюркам. В конце VI в. Тюркский каганат имел политические и экономические отношения с Византией, Ираном и Китайской империей.

 

Именно этот период и лег в основу образа идеального прошлого, «праистории» народа в орхонских текстах. В дальнейшем завоевательные войны, способствовавшие росту богатства и влиятельности тюркской родовой аристократии, которая стремилась к независимости, и обеднение массы рядовых общинников привели каганат к междоусобице и социально-политическому кризису, в результате которого Тюркский каганат распался на Восточнотюркский и Западнотюркский каганаты.

Изучение тюркских текстов

О древнетюркских надписях, как о литературных памятниках начали говорить лишь в 60-е годы нашего столетия. Хотя впервые о них упомянуто в брошюре известного тюрколога Н.А. Баскакова «Алтайский фольклор и литература» (1948). В своей работе исследователь дал ряд методологически важных рекомендаций. В частности он писал: «При изучении алтайской народной литературы, определении её субстрата и анализа древнейших её истоков и связи с устной и письменной литературой других народов, исследователю необходимо использовать прежде всего все памятники устной и письменной литературы, относящиеся к древнетюркской эпохе VI-VIII-XII веков и Монгольской эпохе XIII-XVII веков».

 

Точнее, с точки зрения исторических событий, после распада тюркского каганата на историческую арену вышли уйгуры, соответственно существовала древнеуйгурская литература (Кудадгу Билиг), а в монгольскую эпоху традиции уйгурской литературы продолжила тюркоязычная чагатайская литература. Потому Н.А. Баскаков предлагал «дальнейшие судьбы устной алтайской литературы связывать с развитием монгольской культуры и письменной и устной литературы». Эти мысли, сказанные исследователем по отношению к алтайскому фольклору, можно отнести к процессу формирования алтайской письменной литературы.

 

Вслед за Н.А. Баскаковым древнетюркскими памятниками занимался его ученик, алтайский фольклорист и литературовед С.С. Суразаков. К этому времени были изданы книги лингвиста С.М. Малова. С. Суразаков прежде всего пытался перевести отдельные отрывки транскрибированного текста на современный алтайский языку и, ссылаясь на открытия виднейших тюркологов подтвердил мысль Н.А. Баскакова о том, что язык язык древнетюркской письменности близок северному диалекту алтайского языка. Далее, он одним из первых исследователей-литературоведов заговорил о принадлежности древнетюркских надписей литературным памятникам.

 

К сожалению, эти открытия, опубликованные в начале 60-х годов на родном языке не получили в своё время широкого распространения. Тем не менее, С.С. Суразаков подчёркивал, что орхонские памятники являются достоянием, древнейшим наследием тюркоязычных народов.

Последнее обновление 25.12.14 12:47
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вверх Яндекс.Метрика