Литература 60 - 80 -х годов
<
Оценка пользователей: / 53
ПлохоОтлично 
25.03.12 09:30

ЛИТЕРАТУРА 60 - 80-х ГОДОВ

Современная, сложная, эмоционально насыщенная жизнь значительно изменила нравственно-психологический облик человека. Огромный поток информации, напряженный ритм жизни, высокий интеллектуальный уровень человека послужили причиной новых интенсивных поисков в области художественной литературы, ее заметного изменения и обогащения.
Реализм ныне приобрел всеобъемлющий характер. Все многообразие жизни стало подвластно перу художника. Реализм как высшая форма отношения искусства к действительности неисчерпаем.
При всем разнообразии поисков художников в основе настоящего искусства всегда лежит момент нравственного и духовного бытия человека.
На каждом этапе развития, как свидетельствует история литературы, художники наиболее часто прибегают к определенным приемам, системе изобразительных средств, даже к героям определенного типа.
Мифы, символы, подтексты, поток сознания, смешение временных пластов, предельное напряжение состояния героя, смена ритма повествования, широта мышления и восприятия мира, ассоциативность — все это оказывается наиболее продуктивным для обогащения функции художественного образа. Все это как нельзя лучше соответствует ассоциативному мышлению высокоинтеллектуального читателя XXI века. Появление образа-идеи следует рассматривать как важную форму современного художественного мышления. Из этого ряда для примера можно взять символ и подтекст, которые нередко выступают в единстве.

 

Почему так откровенно современные мастера тяготеют к символу? Символ всегда шире, объемнее, чем конкретный образ. Образ-символ может одновременно выразить и крупные социальные явления, и личные судьбы, он подобен океану с подводными течениями, с их неожиданными поворотами. Вспомним того же Манкурта — старинная легенда вспыхнула с неожиданной яркостью, осветив боль современной цивилизации. Сейчас, бесспорно, символы нашли довольно широкое применение.
Обобщение, типизация, символ — в чем-то близки, в чем-то различны как понятия, но в одинаковой степени присущи искусству. Если мифологический образ содержит в себе высокую степень обобщения (символ), то реалистический образ, достигший высшего порядка обобщения, сам становится символом.
Так, в широко известном романе Габриэля Маркеса «Сто лет одиночества» перед нами в тесном переплетении проходят три поколения семейства Буэндиа. Три поколения — это трехликий Янус в своей взаимодополняющей сути; каждое новое поколение — это все более ухудшающиеся слепки и копии друг друга, превращающиеся в деревянные куклы. Происходит оскудение человеческой личности, атрофия чувств за счет гипертрофии одного. Здесь сами люди становятся символами современных взаимоотношений, уродующих человеческие души.
Интеллект читателя XXI века требует от литературы решения коренных проблем через масштабные обобщения, что, естественно, не могло не привести к изменению художественного образа. Появился тип прозы, где на смену описанию многочисленных событий приходит углубленное раскрытие духовного мира героев.
Более динамичными и пластичными становятся компоненты художественных произведений — сюжет и композиция, образная система и язык, представляющие собой гармоничное целое. Мастера современной прозы уже не прибегают к чисто портретной характеристике, а вписывают ее в общее движение образа или вовсе опускают. Подобным же образом представляют «бытовой фон» и картины природы.
Стремление к расширению контекста, границ художественного образа заложено в самой сути искусства. В этом смысл развития образного восприятия усложняющегося мира.
В современной литературе, особенно зарубежной, пожалуй, наибольшей популярностью пользуются именно те писатели, чьи произведения отличаются глубиной обобщения, где художественный образ поднят до уровня символа или идеи-образа. Из таких многочисленных имен можно назвать Г. Маркеса («Сто лет одиночества»), Кабо Або («Женщина в песках», «Человек без лица»), В. Кеппена («Голуби на траве»), Ивлина Во («Не жалейте флагов») и др.
По пути всеобъемлющего реализма, поиска неизведанных приемов изображения жизни уверенно развивается современная казахская литература. За период 60 — 80-х гг. она значительно выросла. Именно за эти годы сложился и оформился национальный исторический роман — свидетельство зрелости литературы.
Выше говорилось о фольклорной прозе, прозе «многослойной», символико-реалистической, теперь же подобные процессы происходят и в поэзии. Традиции Абая, заложившего поэзию глубоких мыслей, как бы переживают вторую молодость, для поэтов характерно стремление дойти до сути, сказать существенное слово о времени и о себе. Лирико-философская, лирико-публицистическая поэзия — поэзия эпохального диапазона. Здесь можно еше назвать аульную прозу и прозу урбанистическую, экологическую, в которой отражено то, чем жил и живет наш современник.
Новые веяния вызвали к жизни многообразие стилевых направлений. В современной казахской прозе это преимущественно собственно-повествовательное и лироэпическое течения, обладающие сильно выраженным лирическим и публицистическим началами. Однако эпический размах, берущий свое начало в событиях народной жизни, монументальные образы героев, свойственные эпосу и оказавшие влияние на принципы построения образа в романе, не оставляют его в «узде» прежних традиций.
Эпические полотна возникли в условиях ломки старой и возникновения новой формации, новых отношений в Степи. Писатель, обращаясь к прошлому своего народа, озаряет минувшие времена идейным светом сегодняшнего дня. Запутанные судьбы и крупные события, мощные социальные потрясения, на фоне которых выступают выдающиеся деятели прогресса и мыслители, — все приобретает логическую и историческую последовательность и мотивированность.
Читатель исторического романа вместе с автором проходит сложными путями, обогащаясь духовно и нравственно. То же самое можно сказать и о произведениях последнего времени — «Кочевники» И. Есенберлина, «Кровь и пот» А. Нурпеисова, «Ахан-серэ» С. Жунусова, «Стрела Махамбета» А. Алимжанова и др.
Можно сказать, что трилогией «Кочевники» И. Есенберлин открыл ворота исторической теме, до него запретной. В этом его писательский и гражданский подвиг. Автор не только осмысливает путь Степи в длительной временной протяженности, но связывает этот процесс с народным пониманием событий, преданиями и легендами, с эпосом, в результате чего получился своеобразный синтез исторических фактов, поданный через призму современного восприятия.
Четырехвековая история Степи — эпоха борьбы за национальную государственность, насыщенная событиями, требовала гармоничной соотнесенности всех частей трилогии. В то же время чуть ли не каждый фабульный узел или событие могло служить основой для нового произведения.
Сложное историческое прошлое древнего номада, которое проходит перед читателем, подводит к мысли о том, что племена, населявшие степи и пережившие кровопролитные войны за сохранение своих исконных земель, должны были сохранить духовную силу, чтобы остаться свободной нацией. Эта мысль зрела в недрах самой Степи на протяжении веков и в немалой степени влияла на повороты истории, необъяснимые с первого взгляда.
В трилогии раскрыта трудная судьба народа, занимавшего огромную территорию на границе Европы и Азии, — двух разных культур и традиций, двух разных формаций. Две стержневые проблемы объединяют в единое целое это большое эпическое полотно.
Первая — показ внутренних, весьма сложных взаимоотношений казахских племен в XV — XIX веках, направленных в конечном счете на создание самостоятельного государства и единой нации.
Вторая — изображение длительной, изнурительной войны народа с многочисленными иноземными завоевателями за свою национальную независимость, за территориальную целостность. Писатель искусно объединил в сложную по архитектонике мозаику пестрый и богатый мир. В нем сотни действующих лиц (ханы, батыры, бии, герои, мудрецы, люди из народа, вельможи, иноземные захватчики и т. д.). Их судьбы переплетаются в ходе крупных исторических событий, малых и больших битв за земли, за власть, за свободу. Сталкивая своих бесчисленных героев не только в историческом, но и социально-личностном плане, переплавляя колоссальный и разнородный материал, автор добивается художественного эффекта.
Многоплановое эпическое полотно воссоздает большую и сложную историю Степи, столкновение человеческих страстей, горечь и боль народа — все то, что живет в памяти народной. Своеобразие характеров героев, их взаимоотношения, раскрытые на фоне крупных исторических событий, дали возможность писателю вылепить масштабные образы исторических деятелей, представителей народа.
Автор не занимается ювелирной обработкой характера персонажей, а, свободно переплавляя легенды и сказания в сюжете произведения, «бросает» их в огонь лихого времени. Смерть, западня, интриги подстерегают героев на каждом шагу.
Свободное эпическое повествование, куда естественно входят фольклорные мотивы, ярко передает атмосферу прошлого. Автор, подобно народному сказителю, вольно и сочно живописует беззаветную храбрость воителей-кочевников, властолюбивых ханов, грызущихся за трон, козни придворных, кровожадность захватчиков. Кистью мастера написаны выразительные образы людей прошлого, и потому они не забываются.
С любовью пишет автор о самоотверженных героях, погибающих в битвах за родную землю. Он прощает им ошибки и метания на дорогах жизни, восхищается отвагой и великодушием настоящих сыновей Степи. Интересны в этом плане образы Ожара и Сейтена. Ожар предает Сейтена. цинично оправдываясь тем, что в такие времена не о народе, а о себе надо думать. Но батыр Сейтен за родную землю готов сразиться не только с врагами, но даже с собственным сыном. Об этом же его последние слова в смертный час.
«Сейчас не время защищать землю, надо сберечь свою душу, — бросил Ожар, отворачиваясь. — Люди, которые, как дикие куланы, бродят по безбрежной степи, перестали быть людьми и нести высоко свое знамя.»
Закованный в цепи Сейтен с презрением ответил предателю: «Я уважаю свой народ. Поэтому ради него не боюсь смерти. Родителей нельзя выбрать, не выберешь себе и народ, нужный тебе по заказу. Называй его наивным, диким, все равно, он предначертан мне судьбой, и я буду любить его...»
Одним из крупных историко-революционных полотен является трилогия А. Нурпеисова «Кровь и пот». В течение пятнадцатилетней работы над ней все более крутым и сочным становился слог романа, все мощнее бурлили в нем потоки жизни, сталкивая в яростных схватках целые общественные группировки, все зримее становилась галлерея образов— трагических, смешных, жестоких, доверчивых.
И ныне образы Еламана, Акбалы, Айганши, Монке, Кален, а также Танибергена, Мюльгаузена и других стали источником идейно-нравственного, эстетического восприятия читателей.
Пытливый художник создал яркую картину народной жизни, стремясь проникнуть во внутренний мир человека. Он не торопит события и не спешит быстрее отправить героев в большой мир борьбы — их поступки и порывы диктует сама жизнь.
Патриархальные нравы и беззаконие зажали в тиски рыбаков Аральского моря, бедняков близлежащих аулов, довели их до полной нищеты. Душераздирающий крик голодных детей, простертые к равнодушному небу в горестной мольбе руки матерей, потерявших сыновей, бесцельная смерть сотен людей, раздоры, охватившие степь и сделавшие бессильными целые аулы перед горсткой бандитов-головорезов, нищета рядом с изобилием, слезы, пот и кровь, орошаюшие родную землю, — такую картину жизни аула рисует писатель в канун октябрьских дней.
Исторические романы отличаются широтой охвата действительности, крупными самобытными образами, богатством традиционных реалий, сочными картинами быта, природы, разнообразием художественной оркестровки, интересными находками — национальная проза за истекшие столетия накопила значительный опыт в духе классической европейской литературы.
Вместе с тем «художественно-эстетический взрыв» второй половины XX века, связанный с использованием мифологии, символа, подтекста, свободной «оранжировкой» выразительных и изобразительных средств, раскованность приемов, различных «составных частей» произведений органически вошли в национально-историческую прозу.
Казахская проза, как и мировая, сейчас переживает принципиально новый этап своего развития. Можно с уверенностью сказать, что будущее — за всеобъемлющими, высокоинтеллектуальными, глубокосодержательными историческими романами.
Романы «Ахан-ссрэ» С. Жунусова, «Гонец» А. Алимжано-ва, «Елим-ай» С. Сматаева, «Вешние снега» М. Магауина, «Плеяда — созвездие надежд» А. Кекильбаева, «Последние кочевья» К. Жумадилова, «Аксу — земля счастья» К. Искакова и др. существенно расширили временной и художественный диапазон жанра. В этот ряд следует отнести и известные романы Д. Снегина, И. Щеголихина, М. Симашко.
Философская глубина, внутрення напряженность, новые формы — важные особенности современной поэзии. В последние годы заметно возрос интерес к теме Степи, понимаемой в самом широком смысле: история, народ, Родина. Уроки нашей жизни как бы подталкивают к осмыслению исторических и духовных ценностей народа, определению нравственных позиций личности, к постановке широкого круга гражданских и личных проблем. По-новому звучат так называемые «вечные» темы: любовь, дружба, верность.
Широкое признание получили книги О. Сулейменова, казахского поэта, пишущего на русском языке, поэта, чье творчество отчетливо выражает направленность современной поэзии, исключительно напряженной, динамичной, широкой и проблемной.
В стихах О. Сулейменова так и слышится стремительный бег кипчакских коней и, кажется, тугой ветер свишет в ушах. Легко ломаются временные и пространственные границы и остро ощущается «дух времени», «натура» дальних и близких героев, что в совокупности создает «многоярусную» ассоциативность и внутреннюю раскованность. Поэзия Олжаса Сулейменова — поэзия яркая, самобытная.

Я люблю тебя, жизнь,
за весну
и за страх.
И за ярость.
Я люблю тебя, жизнь.
и за крупное,
и за малость,
за свободу движений.
за скованность
и за риск.
Я люблю тебя, жизнь.
за соленость каспийских брызг..
Поэзия Кадыра Мырзалиева — поэзия серьезных раздумий и правды. Он просто, но удивительно точно и емко пишет о сокровенном, существенном, что волнует каждого из нас. Вот, например, стихотворение «Физическая география Казахстана»:
В этой степи Пышно произрастают Тюльпаны и поэты. Молнии здесь, Словно сабли кривые отцов, Будто россыпи звезд, Белизна, синева солонцов. В этой степи Гордо произрастают Саксаул и батыры.
Широк диапазон поэзии К. Мырзалиева. Книга «Облик степи», «Кочевье», «Домбра» воссоздают неповторимый облик полынной степи. Судьба планеты, смутные времена войн и мира, любовь и страдания волнуют поэта. Ему дороги и восход солнца, и первые шаги младенца, и нелегкие думы аксакала, и озаренное любовью лицо девушки.
Я хотел бы жить и жить
В степи.
Слушать песни,
Трогать синеву.
Я хотел бы
Умереть в степи.
Так зачем я
В городе живу?
Почему опять меня ведет
Память
По тропинке озорной... Я пчела, Летяшая на мед. Степь — цветок, А город — Улей мой.
Ныне в литературе происходят сложнейшие процессы. Такого переплетения стилевых течений, разнообразия приемов и методов изображения, поисков и экспериментов в области художественного творчества, пожалуй, история не знала.
Писатели ведут напряженные творческие поиски. Новые ритмы и глубоко осовремененные народно-поэтические образы, всеобъемлющий характер реализма, психологизм, развитие самых различных форм и приемов отражения жизни — факты, свидетельствующие о значительности нынешних художественных изысканий.

Последнее обновление 13.07.14 09:50
 
Вверх Яндекс.Метрика